Я увидел его майским утром во дворе нашей церкви. Если не ошибаюсь, был День пограничника. Литургия давно началась. От горящих свечей в храме было душно и жарко, я почувствовал себя неважно и вышел подышать воздухом. На вид ему было чуть больше сорока. Невысокий, чернявый, в оранжевой потрепанной рубашке, заношенных светлых шортах, в сандалиях на босу ногу. Он создавал впечатление человека пьющего, однако, похоже, в тот момент был совершенно трезв. Я невольно стал следить за ним.
Мужчина написал на небольшом листочке имена на поминовение и, прихрамывая на одну ногу, подошел к окошку свечной лавки. До меня долетали обрывки его речи.
- За друзей... обещал помянуть... сослуживцы... У меня только четыре рубля... Ну дайте хотя бы свечку. За братцев... за братцев... одна свечка пять рублей? Нету больше...
Я не слышал, что отвечали по ту сторону окошка. Но вскоре мужчина смял листок с именами тех, кого пришел помянуть, бросил его на прилавок вместе с мелочью, крепко выругался и... тихо и горько всхлипнул.
Я подошел к нему.
- Сколько не хватает?
- Да мне бы на три свечки. За братцев поставить... служили вместе.
Я пошарил в кармане брюк и вытащил бумажную купюру. Взяв деньги, он немного растерялся, а я, не дожидаясь ответа, направился обратно в храм. Уже почти у входа он окликнул меня.
- Как звать тебя?
- Сергий.
- И меня Сергий... Это ж Сергий Радонежский... святой... - только и смог он выговорить, глядя то на меня, то на деньги.
Не буду греха таить, служба на ум не шла. Как-то незаметно подкралась скверная мысль: "Вот пойдет сейчас и просадит деньги на водку, не будет он никакие свечи покупать".
Мои грешные думы нарушил надрывный вопль. Отчаянный, судорожно-скорбный. Так могут плакать только мужчины в большом горе.
Это был Сергий. Он опустился на колени посреди храма и, никого не замечая, стал вымаливать у Господа прощения.
- Господи... прости меня... грешный я, грешный, прости, Господи, обещал, что брошу пить... прости меня, Господи...
В руке бывший воин Сергий держал три свечи. Сам того не ведая, он остановился как раз рядом с иконой своего небесного покровителя.
Я стоял чуть позади. Неподдельное мужское покаяние настолько тронуло мое сердце, что я сам, со стыдом сокрушаясь о недавних помыслах, пал на колени и заплакал вместе с ним.
Как только запели "Верую", мужчина поднялся и, не переставая проливать слезы, во весь голос запел со всеми. На какое-то время я заглянул в один из приделов, посмотреть, не идет ли исповедь. Батюшки не было. Когда вернулся, мужчина уже ушел.
Больше в нашем храме я его не видел.
Игорь сергеев