Злой был - точно!

Орден Мужества, медали "За отличие в службе" III и II степени - далеко не полный перечень наград Геннадия Титова, занесённый в дубликат военного билета. На вопрос, где утерян оригинал, он отвечает: "Я не терял его. Он сгорел в первую чеченскую в танке. Подбили нас, сирот, там, в горах…"

Семь прямых попаданий гранатометами принял на себя их танк, выдвинутый на12-м километре в боевую заставу мотострелкового батальона на подъезде к населённому пункту Хиди-Хутор. Миротворческий рейд, предполагавший беседу с местным населением - агитацию за прекращение военных действий, сбор сведений о нуждах населения - закончился боем, в котором погиб командир экипажа Глеб Малевич. Больше повезло рядовому Курносову. Раненый, контуженный, но он остался жив.

С бойцом Титовым - история замороченная. Из попаданий он помнит последние, "потому как из контузии вывело". Попал в госпиталь, а потом с братом и в воинской части после похоронки объясняться пришлось, что не убили его в том бою, что вылечился и может служить дальше. Позднее он не раз будет попадать в такие серьёзные ситуации, но мало обращать внимания на угрозу жизни, это, по его словам, как "с добрым утром". А танк, пробитый, изувеченный, ещё долго будет выполнять свои функции, несмотря на протест профессионалов: "Из Тагила специалисты приехали на наш танк посмотреть, сделали вывод: на таких нельзя воевать - дырявый сильно".

В тот момент он, старшина танковой роты, оказался ведомый судьбой - заменил солдата в танке. "Что там пацанам в 18 делать? Не выросли ещё воевать. У нас все прапорщики и офицеры так делали: солдата в палатке оставляли, а сами садились. Мне было уже тридцать. У меня, по крайней мере, дети были, а у них - нет. Конечно, не по закону это, а по совести - да!" Хотя старший прапорщик в отставке Геннадий Титов даты запоминает не особо, а 30 июля осталось в памяти: "Да ведь записано! И первый боевой товарищ погиб. Причем со мной в танке. Ему уже можно было ехать домой! А он из жизни ушёл! Ещё утром мы ему говорили - не брейся (примета такая, перед выходом бриться нельзя), а он побрился".

Позже Геннадий узнает в лицо тех, кто почти в упор расстреливал их экипаж: "Записи трофейные. Пока воевали, снимали себя, герои! Селуху мы в горах взяли, они не ожидали, боеприпасы прямо во дворе лежали. А тут мы показали, что в горах чувствуем себя хорошо. Даже лучше, чем они. И по горам мы прошли от Дагестана до Ингушетии".

Трофейные записи помогли найти тех "героев": "Чувствовал ли я боль? Злой был - точно!" "Я всех их нашёл, - повторяет Геннадий несколько раз. - Их надо было наказать. Только силу и уважают…"

Он и сейчас время от времени ездит на кладбище Новоуральска, часами сидит у могилы Г. Малевича и курит: "Не могу, тяжело. Как вчера всё было".

Вспомнить старшине есть что, но рассказывать не любит: "Война как война. Почему не менялся? Не хватало народу. Со всей же страны собирали. Кто-то отказывался ехать".

Когда Геннадий Титов начинает рассказывать о прошедших событиях, часто в его словах звучит насмешка, грубоватый армейский юмор. "Во вторую чеченскую у меня работа старшины была. Приехал, затарился. Все накормлены, обуты, сыты. У нас даже выездная банька была, с парилкой, со всей "бедой". Приходилось ездить по всей Чечне. По трассам не гоняли, всё по лесам. Где местные, там и мы, чтобы не вычислили и не передали о нашем передвижении своим. Косынку (бандану) наденешь - и вперед!"

Именно этот головной убор и танк ввели в заблуждение одного из сослуживцев Титова: "Я на чеченца один в один был похож. Меня свои испугались как-то. Прихожу, а там земляк сидит, рассказывает: "Поехали мы в гости, а там, на дороге, чеченцы на танке. У меня шесть патронов, а у него - танк. Но тот, что на танке, почему-то показал - проезжайте". Я говорю: "На меня похож?" Он: "Да нет". Я косынку надел - сразу же узнал. Ржали долго!"

Старший прапорщик Титов за годы участия в вооруженных конфликтах получил "множественные осколочные ранения верхних и нижних конечностей", несколько сотрясений головного мозга, но не растерял оптимизма.

Вернувшись из Чечни, продолжал служить. Был старшиной в в/ч 3280. Воспитывал солдат-срочников, был начальником караула, командиром взвода по охране и обороне УЭХК. Его бескомпромиссность, честность и способность в сложных ситуациях брать ответственность на себя снискали ему уважение бывших в его подчинении солдат.

Сегодня отслужившие срочники, приезжая на встречи, приглашают своего старшину, им есть о чём поговорить, что вспомнить и от души посмеяться над ушедшими в былое трудностями. А старшина Титов, отведя душу в воспоминаниях о любимой воинской службе, вновь возвращается к работе, занимающей почти всё его свободное время, - к строительству.