В субботу на минувшей неделе, 29 сентября, исполнилось 55 лет со дня аварии
на ПО "Маяк". Днем ранее участники ликвидации аварии, их сегодня в Новоуральске проживает 50 человек, были приглашены на встречу-воспоминание.
Только в воспоминаниях ликвидаторов и вырисовывается истинная картина печального события, информация о котором долгое время была засекречена. В числе первых в зоне номер один побывал Николай Васильевич Черных.
К сожалению, 13 сентября он ушел из жизни, но остались его воспоминания, которые принес в редакцию заместитель председателя ОО "Союз Чернобыль" Виктор Бардала.
- В 1957 году мне было 16 лет - я как раз начал работать электромонтером в УЭМ ("Уралэлектромонтаж"). О случившемся в "сороковке" (так мы называли Челябинск-40) практически ничего не знали. Ходили слухи о незначительной аварии. (Это позднее мы узнали, что в реку Теча были сброшены радиоактивные отходы).
На наше предприятие пришла разнорядка: требовались рабочие для восстановления ПО "Маяк". Поскольку работы в городе было немного, мне с товарищами предложили поехать на один месяц в командировку - сменить тех, кто уехал раньше. Бригада сменщиков уехала за несколько дней до нас недоукомплектованной: в ней не хватало трех человек. Те, кто уже вернулся, не советовали ехать, особенно молодым. Но нам же все было интересно, хотелось на все посмотреть своими глазами.
...Шел октябрь 1958 года. Наша тройка - я и двое моих коллег - поездом добралась до Кыштыма. Ночью там нас встретили, пересадили в машину и привезли в зону. Поселили в общежитие. В комнате нас оказалось человек 30.
Первые три дня мы не работали: проходили медицинскую комиссию. А потом каждый день в шесть часов утра в вагонах-теплушках нас везли на работу: объект находился далеко от города.
Наша бригада - 15 человек, все новоуральцы. Занимались восстановлением одного из разрушенных цехов. Этот цех считался зоной номер один - ближней к месту аварии. А были еще вторая и третья зоны... В третьей - запахивали землю вокруг города.
В нашем цехе все было разрушено взрывной волной, выбиты стекла. Отопления тоже не было, а уже начиналась зима. Каждое утро нам определяли объем работ на день. Мы собирали изоляторы для подкрановых путей, занимались монтажом силовых щитов. Никакого контроля за уровнем радиации не велось. Работали мы в своей одежде, в той, что приехали. В ней же вечером возвращались в общежитие.
Мы, конечно, понимали вредность и опасность нахождения в этой зоне, но замены нам не было - и вместо одного месяца наша командировка растянулась на три... Хотя командировочные нам выдали всего на один месяц, поэтому приходилось экономить. Основная наша еда - черный хлеб, тушенка и кабачковая икра.
Кроме нас, в цехе работали заключенные, скорее всего - политические. Они занимались уборкой мусора, разгребали завалы. По нашим меркам, они были люди пожилые: на вид им - около 40 лет. Общались мы с ними только во время работы: после смены их увозили на грузовых машинах. Когда они шли колонной к грузовикам, всегда пели протяжные песни. Как они пели! Я до сих пор помню слова одной из песен: "Здесь под небом чужим/ Я как гость нежеланный./ Слышу крик журавлей,/Улетающих вдаль./ Так скажите же мне,/ Из какого вы края/Прилетели сюда/ К нам, мои журавли..."
Заключенные, конечно же, смены не ждали: работали до нас и после нас... А нашу бригаду полностью сменили только в декабре 1958 года. После командировки уже не было никаких медкомиссий.
Не скрою, там было трудно. Но мы свою работу сделали хорошо. Жалко только, что забылись имена ребят из той нашей бригады…