Одних привозят сюда родители. Другие - приезжают сами.Подальше от города. Подальше от смерти. Поближе к жизни...
С девушками женского отделения реабилитации фонда "Город без наркотиков" мы встретились после того, как они полдня вместе с большой командой добровольцев чистили берег озера Шарташ...
- Хотите шарлотку? С компотом?
- Заманчиво...
Мы глядим на шарлотку. На часы. На компот. Снова на часы. Понимаем, что из Сарапулки, где находится отделение и которую мы долго и бесполезно искали с навигатором, выбираться нам ещё долго. И отказываемся скрепя сердце - шарлотка-то аппетитная.
- Ну, тогда пойдёмте, покажу наш дом, - приглашает Лена.
Она одна из "долгожителей" здесь. Уже десять месяцев в Сарапулке. Освоила всё, что можно освоить по дому в деревне. Росту скромного, руки хрупкие. С маникюром. Научилась колоть дрова. Колуном! Идём с ней с этажа на этаж. Заглядываем в комнаты, где девчонки живут по три-пять человек. На стеллажах - неплохая библиотека, обширная фильмотека. На стенах - иконы, расписание дня (подъём, зарядка, завтрак, уборка и так далее). На кроватях - ласковые кошки, кое-где мягкие игрушки.
Не религия вытаскивает, а вера
Лена родом из-под Североуральска. Спокойная. Внимательная. Вдумчивая. В прежней жизни была специалистом по работе с молодёжью, педагогом-организатором в молодёжном центре. В той жизни... Вышла замуж. Родила сына. Потом пришлось уйти на завод. Развелась. Снова вышла замуж. За бывшего заключённого и наркомана. Когда попыталась вытащить его из ямы, попала в неё сама. Так в 25 лет впервые укололась героином.
- Полгода покололась и уехала на реабилитацию под Алапаевск. Восемь месяцев прошло. Вышла - и на четвёртый день укололась. Опять реабилитация. Выхожу - и к мужу. А там - всё по новой. Ушла тогда к родителям. Ну ладно, устроилась на работу, но потом всё снова. Увидели, попытались ограничить, закрывали дома на замок...
Лена говорит короткими фразами, чёткими предложениями. Наверное, миллион раз уже всё перепродумав для себя.
- Четыре месяца просидела дома в наручниках. Но сначала на цепи. Папа наручники не смог найти, купил собачью цепь и за ногу пристёгивал. Потом уже где-то их добыл... Да, вот так! А что делать, если всё?! Совсем всё! Я есть отказывалась, они решили повезти меня к психиатру. Я, конечно, в отказ - снялась с наручников и - через окно. Ручка-то тоненькая, кремом намазала, и всё. В общем, ушла из дома, вернулась к мужу. Жили-кололись. Потом семейную пару нашли - и с ними на их квартире. У них трое детей уже было. Она потом четвёртого родила на "крокодиловой" ломке. Героина-то уже давно не было. Сейчас сидят оба. Четверо детей - в приютах и интернатах... Где брали деньги? Ну, где-то, как-то. Что-то украл, кого-то обманул, кто-то пришел, с собой принёс. В общем, достало всё это, а тут подруга позвонила, которой небезразлично что со мной, как я. Уговорила она меня и родителей, и приехала я сюда...
Всё это она говорит, как выдохшийся воздушный шарик. Обхватив себя руками. Полусогнувшись на стуле. На мгновение уходя в себя. Возвращаясь. И снова уходя.
- Муж сейчас тоже не колется. После "крокодила" координация нарушена - ходит плохо. Когда укалывался, ноги вообще отказывали. А он весит 50 кг, брала на ручки и несла домой. Говорю ему: "Повезло тебе, что я у тебя сильная такая". Отвечает: "Нет, это тебе повезло, что я у тебя лёгкий". Восстанавливается сейчас, лекарства пьёт.... Я могу уйти, никто ведь не держит. Но не уверена в себе. Знаю точно, что колоться не хочу, но знаю, что и слаба ещё. Если сейчас уйду, то трудно наверняка будет отказаться. И потом, я была ведь когда-то восемь месяцев на реабилитации - не помогло. Значит, не зря говорят, что нужен год.
Она долго вспоминает прохождение через протестантские и православные центры - "Линия жизни", "Преображение". Всякого повидала. В "Преображении" встретила парня, которому родители за дикие деньги сделали операцию на центре удовольствия в мозгу, чтоб бросил колоться. Теперь колется безо всякого удовольствия.
- Эдакий процесс иглоукалывания - а вдруг вставит! - грустно шутит Лена. - Но нет панацеи. Да и не религия вытаскивает, а вера. Если веришь в Господа, начинаешь жить по Писанию, то это само собой подразумевает исключение этой грязи - блуда, употребления наркотиков и алкоголя. Это ведь медленное убивание себя, а самоубийство - тяжкий грех. Я считаю, то, что может помочь, это тумблер в твоей голове. Сработал, и ты понял, что не хочешь больше колоться. Осознал, переварил, и к этому вера в Господа - всё. Ради папы?! Ради мамы?! Ради ребенка?! Нет! Только ради себя. Эгоистом нужно быть в спасении! Вот я хочу повести ребенка во второй класс, раз в первый не смогла. Не спасу себя, тогда что я смогу ему дать? Ничего. Поэтому себя надо настраивать. Бороться каждый день. Всё! Хлебнула уже! - вскидывается она впервые за весь разговор.
От автора
Кто-то может подумать, что мы хотим показать девчонок жертвами, попавшими в жернова наркосистемы. Это не так. Скорее - это история выбора и его последствий. И всё же есть во всей этой метафизике то, что неизбежно объединяет многих девчонок, проходящих реабилитацию. Покопаться - выяснится, что у большинства в истории есть какой-то мальчик. Мальчики влезают в систему, девочки "подсаживаются" с любимым. У мальчиков - гепатит и ВИЧ, у девочек - само собой. Мальчики попадают в тюрьму, погибают, умирают, кончают самоубийством. А девочки остаются "медленно убивать себя", как говорит Лена. Или едут сюда, за шансом выжить. Инь-ян. Жизнь-смерть. Или - смерть-жизнь? Но для каждой из них реабилитация - только первый и, возможно, не самый трудный шаг. Потому что дальше - борьба с гепатитом и ВИЧ. Бесконечная борьба с собой за себя.
Время от времени в комнату, где мы беседуем, заглядывают девчонки. Совсем юные. Лет пятнадцати-шестнадцати. "Ой, извините!", "Мне тут надо вот взять". Лена мягко улыбается и становится похожа на заботливую старшую сестру. Усталую, битую жизнью, понимающую до капельки младших.
- Когда маленькие приезжают сюда, сильно обижаются на родителей - вот они такие-сякие! Но надо быть благодарным за то, что тебя не бросили, на тебя не плюнули и не оставили погибать. За то, что любят и переживают. Мы-то в первую очередь гадили им, воровали у них, врали и всякие такие поступки совершали. Девчонки осознают это, но позже. Потом уже, когда созваниваются: "Ой, мамочка моя родная!". Мама приезжает, она к ней - прижмётся, мама по головушке гладит. Но мы-то опять можем предать. А родители прощают...
Просто он потом повесился
Пятнадцатилетняя Юля - выглядит как зайчонок. Она как раз из тех, что привезла сюда мама. Из Невьянска.
- Я первый день раздраженная такая была - мама обманула! Говорит, поехали в Екатеринбург, приоденемся. Привезла сюда и оставила. Поревела я, а потом подумала: оно и к лучшему...
- В смысле?!
- Ну, что употреблять дживиаш перестану. Мне 14 было, когда попробовала, и понравилось. Покупала у знакомых в школе. На улице. Пакетик - 500 рублей. Половинка - 300.
- Многие в твоей школе курят дживиаш?
- Ну, может половина. Класса с шестого. На перемене мчишься через охрану из школы и в первый же подъезд, - кратко отступает от рассказа Юля и вновь возвращается к себе, в свою историю. - Ну вот. Начала приходить домой с красными глазами. Потом и дома начала курить. Мама всякие трубочки, баночки, бутылочки находила. Покурю, уберу и забуду куда. Память-то плохая от этого. Да и с желудком проблемы. Утром встаёшь, есть не хочется, пока не покуришь...
- А не думала ещё, куда пойдёшь после школы? - перебиваем её.
- Раньше хотела в медицинский пойти. Получить образование медсестры, а после выучиться на косметолога. Но я же в восьмом классе только первую четверть закончила...
Мы слушаем, а взгляд падает на её руки со следами от порезов. Явно не от медицинских опытов.
- А, да это так, по глупости, - объясняет она. - Какая-то там любовь была, мальчик. Может, и любила. Просто он потом повесился. Мне тогда лет 12 было. Я с ума сходила, в больнице лежала, таблетки глотала.
Юля рассказывает легко и вдохновенно. Чувствуется, что ей важно поделиться с кем-то "крутым" опытом. А мы вспоминаем оценки специалистов о том, что такая "синтетика", как дживиаш, становится первым этапом на пути вхождения в систему, шагом к сильным синтетическим наркотикам.
О любви
Екатеринбурженка Аня, как и Лена, - одна из старожилов отделения реабилитации. Стройная, изящная, с фигурой балерины. Но чувствуется - как натянутая струна. Приехала сюда в июне прошлого года. Сейчас ей 21, а когда впервые попробовала героин из рук любимого, было 15.
- Познакомилась с молодым человеком. Влюбилась. А он тогда на героине сидел. Подсадил и меня. Но он-то на системе был, а я боялась влазить. Когда понимала, что вот-вот закумарит - резко спрыгивала. Потом посадили его, и у меня депрессия началась. Героина не было, ну и присела на "соль". Не ела, не спала месяцами. Весила уже 40 кг. Полное обезвоживание. Ноги отказали - с кровати встать не могла. Не могла элементарного - до туалета дойти. Страшно...
- Мы тоже страшные вещи о "соли" слышали, Ань. Видели, до какого состояния она доводит людей, словно болезнь Паркинсона...
- Сильная штука, - соглашается Аня. - Практически с первого раза возникает зависимость. Героин по сравнению с "солью" - цветочки.
Будучи на реабилитации, Аня познакомилась с молодым человеком, москвичом, также реабилитантом. Этой весной они вместе уехали в Екатеринбург. И чуть позже приняли решение: надо перебираться в Москву. Он уехал подыскивать жильё, работу. А с ним "уехала" поддержка, истончились силы. Начались звонки, предложения от прежнего круга. Аня закрылась в четырёх стенах, чтобы никого не видеть и не слышать. В конце концов вернулась в реабилитационный центр, пока он там устраивается... Аня рассказывает о нём, о себе с ним, о совместных планах, и голос теплеет, в глазах загораются искорки, уголочки губ тянутся вверх.
- Ему 32, и я могу с уверенностью сказать, что он никогда к наркотикам не вернётся. И меня не потянет за собой. И с работой поможет. Ну а не получится, - падает её голос, - вернусь сюда. Только здесь я смогу держаться. В Екатеринбурге - нет...
Из Сарапулки мы уезжали с ароматной шарлоткой и банкой компота. Как рачительная хозяйка, Лена просто не отпустила нас без угощений. Выбрались из посёлка быстро. Значительно быстрее, чем попали в него... Вот только у девчонок всё наоборот.
Юрий ДОРОНИН
Фото автора