Она каждый раз откладывала посещение врача под любым важным предлогом, но боль в груди не проходила! Терапевт выписал направление к маммологу, хмурил брови, ругался, что протянула, а маммолог молча отдал ей заключение обследования. Где после кучи непонятных формулировок Саша прочитала: "Новообразование в левой груди. Назначить обследование..."
ЗАЧЕМ И ЗА ЧТО?!
"Рак. Безысходность. Смерть! Дурдом! Это просто не могло произойти со мной! Я не болела и умирать не собираюсь!" Злоба и отчаяние боролись в её мозгу несколько дней. Маме она, конечно, ничего не сказала, просто сообщила, что ложится в больницу на обследование и поступать в вуз в этом году не будет. Мама по привычке согласилась с рассудительной старшей дочерью, спорить не стала, у неё на это просто не было сил - грудной Ванька был очень беспокойным , голова и сердце были заняты только им! А Александра - девочка самостоятельная, она сама разберётся, как лучше ей поступить...
Александра собирала сумку в больницу как на фронт. Бережно уложила любимые игрушки, книгу, взяла бабушкину иконку с Богородицей и семейный портрет... Поревела, конечно, но скорее не от боли, а от злости на саму себя - вот угораздило же какую-то заразу подхватить! И за что ей это всё?!
ОНИ ТАКИЕ РАЗНЫЕ
В онкологическом отделении областной больницы народу было полным-полно. Сашка смотрела по сторонам и чувствовала себя здесь абсолютно лишней - бледные, худые люди, женщины в одинаковых париках... Это кино скоро закончится!
В её палате женщин было три, Саша четвёртая... Общительная Люда не замолкала ни на минуту, она всех угощала конфетами, а когда к ней вечерами приходили дети и муж, хотелось просто убежать из палаты. Они общались часами, смеялись и вовлекали всех в этот бесконечный процесс...
Высокую Надю навещал муж, приносил фрукты и журналы. Она, видимо, была учительницей, он передавал ей письма учеников. Надя перечитывала их по нескольку раз, иногда плакала, сдержанно, интеллигентно.
Самая пожилая, Тамара Сергеевна, сразу начала Сашу раздражать. Она мурлыкала себе под нос детские песни, постоянно задавала всем дурацкие вопросы: "Девчата, а как вы думаете, красавец Есенин был бабником?!" Есенин вообще мало кого интересовал в этом конкретном месте, но Тамара Сергеевна настойчиво и самозабвенно рассказывала о его раннем творчестве, ранимой душе и женщинах, которые его предавали!
А больше всего Сашу раздражала привычка Тамары Сергеевны подкрашивать глаза по утрам и каждый день кормить голубей, тайком от медсестёр и врачей! Ну что за детский сад?!
Тамара Сергеевна проходила шестой курс химиотерапии, у неё не было даже бровей, но она постоянно доставала из какого-то тайного чемодана пестрые кофточки, кокетливо двигала на голове парик и ярко-чёрным карандашом обводила глаза.
После ужина, когда большинство медиков уходили домой, Тамара Сергеевна грациозно взлетала на подоконник, приоткрывала окно и начинала "гулькать": "Маленькие мои птички, соскучились, пёрышки мои... Проголодались, родненькие, никто вас не покормит..."
Это одностороннее общение могло затянуться до позднего вечера. Птицы тоже постигали глубину души поэта Есенина, слушали "Шаганэ ты моя, Шаганэ!" и настолько доверяли своей кормилице, что иногда брали крошки с её ладоней.
О НЕЙ НЕ ГОВОРИТЕ!
Время в больнице тянулось издевательски долго. Утром - анализы, процедуры, завтрак... А после обеда оно замирало и останавливалось. Читать можно, но в голове всё время другие мысли: "А что, если правда? Если у меня рак?!" Общаться с соседками - разговоры получались поверхностные и глупые. Они тоже боялись даже думать о ней, о смерти... Злокачественную опухоль в груди подтвердили у Надежды. Тамара Сергеевна проходила очередной курс страшной химии, а Людмила, так же, как Саша, ждала приговора: рак или нет? Она старалась улыбаться, никогда не плакала, но в её глазах читался страх...
Саша тоже ждала, но почему-то была уверена, что у неё всё хорошо, просто потому, что плохо быть не может! Она сдавала кровь в каких-то нереальных масштабах! Её обматывали проводами, исследовали, фотографировали, "изучали под микроскопом" со всех сторон! Но врачи не любят пугать и обнадёживать, они просто молча делали свою работу и даже не намекали, когда она сможет отсюда уйти.
Саша в одиночестве бродила по коридорам отделения, она видела таких же, как она, молоденьких девчонок, но разговаривать с ними не хотелось, да и о чём?! Видела абсолютно истощённых женщин с желтыми лицами, и тогда ей становилось страшно...
Практически никто, кроме мамы, не знал, где она находится - подругам пришлось бы долго объяснять, что с ней происходит, а мама была поглощена воспитанием полугодовалого брата, и ей некогда было бегать по больницам... Сашку такое положение дел вполне устраивало.
Со временем она подружилась, как ни странно, с Тамарой Сергеевной, та была открытой и веселой, рассказывала ей о себе, о том, как выживала в деревне в послевоенные годы, как муж-калека постоянно избивал её по любому поводу, как родила сына Андрея и как он погиб в афганской войне, которую сейчас политики часто называют роковой ошибкой... Слушая весь этот ужас, Саша всё больше проникалась уважением к этой женщине, она даже полюбила вечера, когда они вместе садились на подоконник, кормили голубей и подолгу болтали об искусстве, литературе и о всяких незначительных вещах, смеялись...
ЭТО ВСЁ, ЧТО ВОЗЬМУ Я С СОБОЙ
Через неделю выписали Надежду и Людмилу. За Людмилой пришла её шумная семья. Муж подарил цветы и, кажется, даже плакал, узнав, что жена практически здорова, а оговорка "в группе риска" по сравнению со словом "рак" пугала значительно меньше... У интеллигентной Надежды всё было гораздо хуже, доктора сказали, что нужно готовиться к операции, но пока отпустили её домой примерно на месяц. Она, как всегда, мило и сдержанно со всеми попрощалась, подарила по маленькой иконке с ликом Николая Чудотворца и ушла.
На следующий день рано утром её вызвал к себе в кабинет лечащий врач Станислав Игоревич. Усадил перед собой на стул, долго молчал (Сашке показалось - целую вечность!), а потом заговорщически тихо начал говорить о том, что никто до сих пор не знает, как возникает рак. Является ли он генетическим заболеванием или возникает вследствие сильных стрессов, но все эти предположения не стопроцентны, потому что рак возникает и у вполне молодых здоровых людей... (Сашка перестала дышать). А потом Станислав Игоревич подошёл к окну и попросил Сашу быть внимательной к себе, следить за здоровьем, делать раз в два года маммографию и проходить полный курс обследования. Все, что Сашка смогла понять из его слов: уплотнение в её груди - не раковая опухоль, она здорова!
В палату зашла почти пьяная от счастья! Опустилась на кровать и долго не могла пошевелиться... Когда подняла глаза, заметила на прикроватной тумбочке парик Тамары Сергеевны и мешочек с крошками для голубей, её кровать была пуста - матрац свернут.
Сашка выбежала в коридор, за руку схватила спешащую санитарку: "Степнова из 43-й умерла сорок минут назад… Да пустите меня, у нас обход сейчас!"
Через час её выписывают. Она кучей запихала в дорожную сумку свои вещи, здесь не хотелось оставлять ничего. Взяла в руки парик Тамары Сергеевны, под ним лежал томик стихов Есенина... Сашка заплакала, тихо-тихо, как бездомный щенок. Она быстро пошла к выходу и тут вспомнила про хлебные крошки.
Забралась на подоконник, открыла окно, подумаешь, что сейчас утро, пусть ругают!
- Маленькие мои, соскучились... Никто вас не покормит, пёрышки мои...
Елена САХАРОВА