В 2015-м нашему земляку-фронтовику, лётчику-разведчику Фёдору Иосифовичу Щербине исполнилось бы 105 лет.
В год 70-летия Великой Победы в городе тихо и незаметно вышла книга "От прошлых лет осталась нам лишь память…", повествующая о жизни ветерана, бывшего лётчика-разведчика Фёдора Иосифовича Щербины.
На страницах книги восстают из небытия исторические события, связанные с Великой Отечественной войной, на фронтах которой наш герой, проявляя мужество, вёл свой личный бой с противником. Оказавшись в немецком плену, а затем в советском фильтрационном лагере, он мужественно перенёс все испытания, не сломившие воинского духа потомственного кубанского казака…
НЕБЕСНАЯ РАЗВЕДКА
...В августе 1934 года Фёдора Щербину по спецнабору направили учиться в седьмую лётную школу Сталинграда. Тогда он и определился с выбором профессии, решив стать военным лётчиком.
В школу принимали только по рекомендации ВКП(б) и ВЛКСМ. В годы войны сталинградская школа была признана лучшей среди лётных школ СССР.
По окончании авиационной школы в ноябре 1937 года Фёдор Иосифович, получив звание лейтенанта, был направлен для прохождения службы в 45-й истребительный авиаполк Белорусского военного округа, где прослужил до лета 1938 года, а затем был переведён в 6-й легкобомбардировочный авиаполк того же военного округа. В феврале 1939 года Фёдор Иосифович вступил в ряды Коммунистической партии Советского Союза.
Политическая обстановка в то время была напряжённой: мир готовился к новой большой войне… 18 сентября 1940 года вышел приказ маршала С. К. Тимошенко о создании двух высших школ штурманов. Одна из них была открыта в Рязани, вторая - в Иваново (Московская область). В октябре 1940-го Фёдор Иосифович приступил к преподавательской деятельности в качестве летчика-инструктора школы в Иваново. В этой должности он прослужил до самого начала войны. В июле 1941 года почти весь учебный состав в срочном порядке был мобилизован в действующую армию.
Фёдора Иосифовича как кадрового офицера направили на Западный фронт, и 19 июля он был назначен командиром звена 46-й разведывательной авиационной эскадрильи. Впереди его ожидало награждение орденом Красного Знамени, очередное воинское звание "капитан" и самое страшное - немецкий плен. Позднее Федор Иосифович так описывал происходившие с ним трагические события.
НЕРАВНЫЙ БОЙ
"3 февраля 1943 года мой экипаж в составе меня, штурмана Бориса Ларионова и стрелка-радиста Александра Карпова получил задание от командования полка вылететь на разведку коммуникаций противника и фотографирование его аэродромов у станции Сеща по дороге Смоленск - Рославль. Выполняя это задание, экипаж сфотографировал аэродромы противника и взял обратный курс на восток. Пролетая над станцией Глинка, мы сбросили на неё две бомбы, после чего через минуту я почувствовал удар по самолёту и услышал голос стрелка: "Зенитки!". Я резко изменил курс и высоту полёта, но, несмотря на маневр, последовал второй удар по самолёту, после чего я сделал попытку ещё раз изменить режим полёта, но самолёт был неуправляем. В это время штурман пытался открыть "колпак" фонаря, опустился на пол, а я сделал попытку и вовсе сорвать "колпак" нажатием головы. Фонарь открылся, и меня ветром вытянуло из кабины на плоскость. Так некоторое время продолжалось моё падение вместе с самолётом. Единственное, что меня удерживало - это ремни, кислородный шланг и шнур шлемофона. Вскоре, помимо моей воли, я оторвался от самолёта и воспользовался парашютом. Когда парашют открылся, я увидел, как вокруг меня виражирует истребитель, который, видимо, и сбил наш самолёт. Опустившись на парашюте в лесу около села, я стал гасить снегом огонь на моём комбинезоне и почувствовал сильную боль. Услышал разговор на непонятном мне языке, доносившийся со стороны села. Попробовал освободиться от парашюта, но купол зацепился за крону дерева. Действовать пришлось одной правой: левая рука оказалась раненой. Тогда я вытащил финский нож и обрезал ремни парашюта. Направился в противоположную от голосов сторону, но проваливался в глубокие сугробы. Пройдя метров 70, оказался на краю леса. К тому времени я потерял много крови, да и глубокий снег изнурил меня. Остановился под кустом и стал высматривать преследователя. Увидел одного русского парня, одетого в гражданскую одежду, но с винтовкой в руках - решил, что это партизан, и вышел из-за куста. Парень вскинул винтовку и крикнул: "Руки вверх!". Я выполнил команду, понимая, что это обычная в таких случаях формальность. С разных сторон появились ещё несколько человек: пять или шесть русских молодых людей с винтовками. Когда они подошли вплотную, я спросил, куда они поведут меня, надеясь услышать: "К командиру отряда". Но услышал убийственное: "К старосте". Так я оказался в руках полицаев".
ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ
Два года Федор Иосифович проведет в концентрационном лагере на территории Польши. Уже после освобождения из немецкого плена, в 1945 году, он станет "чужим среди своих". По приговору военного суда его исключили из партии, лишили всех боевых наград, а вскоре и вовсе, так же, как и многих других бывших узников немецких лагерей, его изолировали от общества, отправив на спецпроверку в фильтрационный лагерь, только уже советский. Судя по записи в его военном билете, эту проверку он отбывал на базе 12-й запасной стрелковой дивизии на территории Башкирии, входившей в Южно-Уральский военный округ. Длилась вся эта процедура до сентября 1945 года. 20 декабря того же года Фёдор Иосифович был вызван в Москву, где военные начальники своим приказом под № 0658 постановили: согласно решению военного трибунала, Фёдор Иосифович Щербина был уволен в запас в звании капитана в должности командира звена. С лишением всех заслуженных боевых наград…
Спустя много лет страна вспомнила боевые заслуги героя: Федору Щербине вернули орден Красного Знамени.
Денис ЩЕРБИНА, внук фронтовика
Фото из архива автора