Туман ватными кусками висел на кустах. Холодная вода на траве обжигала икры ног. Вдруг у замшелого старого пня собака встала в стойку, подняла уши, ощетинила холку. Легла на передние лапы и, как щенок, звонко залаяла, закрутилась вокруг меня, показывая всем видом, что в пне кто-то есть. Кто же там? Я нагнулась и вскрикнула: из норы на меня сердито блестели гематитом чьи-то бусины-глаза. Я положила кусочек печенья перед норой и отошла. Надьку посадила на поводок. Сначала высунулась бархатная мордочка с влажным носиком. А следом вылез огромный ежище. Как он поместился в такой норке, непонятно. Может, прятался от утреннего дождя? Нежданный гость понюхал угощение, обиженно фыркнул и не притронулся. Я достала из мешочка нарезанную колбаску - Надин завтрак. Положила перед норкой на траву. Собака укоризненно посмотрела на меня, мол, моя колбаска, а мне?! Еж жадно накинулся на колбасу. Он пыхтел, сопел и чихал. Тем временем собачка вырвала поводок из моих рук и бросилась к месту ежиного пиршества - еж хрюкнул и мгновенно свернулся в колючий шар. Но Надька все равно опоздала: колбасы не было. Ежик развернулся и, смешно косолапя, посеменил по своим делам. И постепенно растаял в тумане...
Татьяна СИМАКИНА