- По компьютеру, небось, скучаешь, да и телевизор у нас некогда смотреть. А хочешь, развлеку тебя маленько? Жизнь-то, она во сто крат интересней будет. Вот, послушай, об вазе расскажу.
Соседке тете Нюре как-то на день рождения подарили вазу. До чего ж красивую! Хрустальную! Она, тетка-то Нюра, все ворчала: на что, мол, она мне… Да все-таки раза два цветы на праздник ставила, а так она у нее на шкафу красовалась. Полюбила ее даже, протирала, чтоб солнышко в изломах играло.Дом у тетки-то Нюры спокойный. Хоть и внучков прошлым летом привезли – Тольку с Галкой, а не слышно их и не видно. И лезть никуда не лезли, и по чужим дворам не шлялись. Славные ребятёшечки. Неделю жили. Спали в гостиной: бабка с Галкой на большом диване, а Толику кресло раскладывали.
В те-то каникулы взрыв в их избе посреди ночи и случился. Ни с того ни с сего как что-то бабахнет! Часа три-то уж было. Темнота кромешная. Нюра со страху старшую-то, Галку, под диван толкнула. Тольку - на пол и телом своим прикрыла, а сама как заголосит: "Ой, батюшки, война, ой, бомбят ироды!". Так и застал их ейный дед Антон, из другой горницы прибежавший. Свет включил – и картина, как в кино, предстала. Бабка истошно кричит, Толик под ей ревет-заливается, а Галка ничего не понимающе из-под дивана выглядывает. А кругом весь пол осколками хрустальными усыпан – как не порезались?! Антон и сообразил, что ваза разорвалась, будь она неладна, чего ей не хватило?! Потом уж прочитали где-то, что бывает с хрусталинами такое, не со всеми, ясное дело. Дефект скрытый, воздуха пузырек али еще что. Стоит, стоит она, а потом вдруг на осколочки малюсенькие ее разрывает. Сейчас смешно, а в ту ночь не до смеха было. Нюра в себя долго приходила. Она, вишь, блокадница. В Великую Отечественную в Ленинграде, хоть и маленькая была, а и бомбежки видела, и голодала по-взрослому. Как-то вспоминала да плакала, что, когда уж совсем ничего из продуктов-то не осталось, то ремень отцовский, из кожи сделанный, из шкафа достали да сварили, тем и спаслись. А об соли-то тогда и не мечтали. Боль военная так через всю жизнь с ней рядом-то и прошла: она в мирной жизни всё соль в магазине скупала. Как в магазин пойдет, так килограмм-два соли несет. И в сарайчик на крышу складывала, на случай какой непредвиденный - вдруг снова война начнется. В магазин за хлебом она, почитай, каждый день ходила. В году у нас 365 дней – вот и подумай: тонны соли набрались! Крыша сарайчика не выдержала – рухнула. Ох и ругался дед Антон тогда – а вдруг бы кого придавило! "Достоянием гласности" все Нюрины страхи стали. Немного времени прошло, а тут еще эта ваза. Такие у нас истории, - закончила бабушка, - хочешь – плачь, а хочешь – смейся!