Эти слова из романа Михаила Булгакова "Мастер и Маргарита", по преданию, принадлежат одному мудрому средневековому раввину.
"Инквизиторы сжигали его рукописные свитки, а старик смотрел на пламя и улыбался.
Ученик спросил у него: "Ребе, почему вы улыбаетесь, ведь сжигают ваши рукописи?" И ответил ученику старый рав: "Рукописи не горят, горит бумага, а слова возвращаются на небеса и становятся ближе к Богу..." (Михаил Веллер "Пир духа").
Литературная страничка "Берега" начинает новую рубрику "Рукописи не горят", посвященную книгам новоуральских авторов.
В сегодняшней публикации мы познакомим вас со стихами из сборника "Созвучие", выпущенного в далеком 1994 году. Его выпуску предшествовал упорный многолетный труд его главного редактора и составителя Галины Аверьяновой. Галина Павловна в 1988 году объединила многочисленных новоуральских творцов-поэтов, прозаиков, композиторов, бардов, исполнителей в ассоциацию творческих союзов "Созвучие". За несколько лет ее творческая команда провела множество встреч, дала десятки концертов, опубликовала сотни стихов в периодических изданиях, и необходимость систематизировать и сохранить стихи и музыку уже была очень и очень настоятельной. И наконец-то благодаря усилиям создателей, книга появилась! Книжка была очень скромно оформлена (по возможностям тех лет!), но скольких же авторов она объединила под своей обложкой! Это Галина Аверьянова, Нина Бузуверова, Ярослав Юркевич, Нина Видуцкая, Нина Городкова, Маргарита Елшина, Евгений Здомский, Ян Гамеза, Владимир Берюхов, Иван Седов, Валентина Перминова, Александр Савельев, Владимир Малых, Татьяна Кузьмина, Спартак Галайда, Нина Албычева, Александр Беляев, Владимир Бызов, Георгий Абулян, Евгений Грошев, Анатолий Шумилов, Марина Бузунова, Эльвира Ландам, Василий Морозов, Вероника Воронкова, Вадим Аверьянов, Владислав Аверьянов, Алексей Быков, Алексей Нарицын, Лариса Алферова, Евгений Глазков, Рамиль Сабиров, Наталья Хохлова, Светлана Бабюк, Елена Грачева, Лена Патрушева, Вероника Вольхина, Валерий Межлумян, Владимир Шушерин, Игорь Селянин, Ритория Чебыкина, Виталий Аверьянов. Очень печально то, что многих авторов сборника уже нет в живых. И тем более важно и замечательно, что стихи их остались с нами. Такова вечная сила искусства. Рукописи не горят.
Галина АВЕРЬЯНОВА
Маме
Может, совсем не скоро
В мир возвратишься ты,
И возвратятся споры,
Наши с тобой мечты.
И позабыв, и вспомнив
Давний разлучный час,
Ласковый крошка пони
Вновь покатает нас.
Дымкою голубою,
В вихре нездешних снов,
Ты принесешь с собою
Запах чужих цветов.
В теплом полурассвете
Я не спрошу, поверь,
Как там, на той планете,
Где ты живешь теперь.
Я так спасти хотела -
И не могла спасти.
Перед туманом белым
Я попрошу: "Прости!".
Перед бесплотной тенью
В призрачном полусне
Встану я на колени:
"Мама, вернись ко мне".
Нина БУЗУВЕРОВА
Зима
Мириады снежинок
Свет на землю несут.
И из легких снежинок
Горы снега растут.
Снег хрустальный летает
Над моей головой.
На ладони растает,
Став обычной водой.
Хлопья белые вьются,
И хлопочет пурга,
Словно звезды, несутся
Мне навстречу снега...
Нина ВИДУЦКАЯ
Мне хочется порою с небом слиться,
Как будто за спиною два крыла...
Наверно, я была когда-то птицей
Да крылышки о солнце обожгла?
В дали бескрайней, за закатом алым
Все время что-то хочется найти.
Мне кажется, я там уже бывала,
Уже брела по Млечному пути...
Я знаю, там и холодно, и пусто,
Я знаю, что до этой высоты
Земное притяженье не отпустит.
Земное притяженье - это ты.
Страх высоты до головокруженья,
Но знаю все равно: когда-нибудь
Земля свое ослабит притяженье
И я опять ступлю на Млечный путь.
И холод сердца моего коснется,
И вновь я разобьюсь о шар земной,
Как прежде, крылья опаля о солнце.
А ты тогда поплачешь надо мной?
К губам бескровным,
сомкнутым приникши,
К щеке холодной, что, как снег, бела,
Расплачешься, как плакал тот парнишка,
Тогда, когда я птицею была?
Евгений ЗДОМСКИЙ
Кот мой Васька очень смелый,
Он почти как человек.
Расскажу вам для примера,
Как мы с ним ныряли в снег.
Прыгал я в сугроб с сарая
Метров с трех, а может, с двух, -
Я глаза не закрываю,
Чтоб захватывало дух!
Кот же прыгнул, не дрожа,
Со второго этажа!
Ян ГАМЕЗА
Икона Андрея Рублева
Охряно-золотистый тон -
Письма старинного законы,
Печальной тайной поражен,
Смотрю на древнюю Мадонну.
Где лик святой - не вижу я.
Божественность не понимаю,
Улыбку грустную тая,
Сидела женщина земная.
И нежность, и печаль ее
Не подходили для иконы.
Впал живописец в забытье?
Нарушил тех времен каноны?
Наверно, грешником тогда
Его прозвал народ дремучий
И не молился никогда
На образ женственный, певучий.
Кого писал? Свою любовь?
Свою мечту? Свое желанье?
Я вглядываюсь вновь и вновь .
Икона? Чудо ожиданья!
Владимир БЕРЮХОВ
О, Господи! Ну разве я поэт?
Коль от весны немею и молчу
В набухшем лесе, вслушиваясь в утро,
И молча жду, когда придет рассвет,
Чтоб улыбнуться первому лучу.
Чтоб вновь понять
извечную природы мудрость.
О, Господи! Какой же я поэт?..
Владимир МАЛЫХ
Запах детства
Как волнующе пахнет полынь,
Когда пальцами лист разотрешь;
Струны сердца волнует теплынь,
Словно ветер озимую рожь.
Горький запах мне с детства знаком,
Он мгновенно уносит меня
В край степной, где мы вместе с отцом
Травы рушили, сталью звеня.
Помогали нам солнца лучи,
Испаряя росы изумруд;
Как начальники, важно грачи
Следом шли, проверяя наш труд.
Легкокрылые звенья стрекоз
Прорежали туман комарья:
И для нас, и для них сенокос
Был романтикой летнего дня.
Где душистое сено? Его
Съели Зорька и Марта в хлеву.
Их на свете уж нету давно -
Я же, вскормленный ими, живу.
По-коровьи протяжно порой -
Не в хлеву, а в квартире своей
Я вздыхаю о жизни былой,
Унесенной потоками дней.
Рамиль САБИРОВ
Я слизывал немую бесконечность
С твоих открытых злому духу губ.
О, да. Я слаб, чтобы построить вечность,
А чтоб найти конец, я слишком глуп.
Владимир БЫЗОВ
Бабушка Матрена
Я помню старый тополь,
Размашист и высок.
Березовую рощу,
Где пил когда-то сок.
Я помню: пацаненком
С детишками играл
И к бабушке Матрене
Частенько забегал.
Она накормит кашей,
Горячих щей нальет,
Рукой, прощаясь, машет,
Слезу платком утрет.
Бывает, вспомнит сына,
Ушедшего на фронт.
В тяжелую годину
Уснул он вечным сном.
В избе у них гармошка,
Ждала его пять лет.
А их родной Антошка
Покинул белый свет.
Я помню тополь тонкий
И яблонь белый цвет...
Жаль, бабушки Матрены
Давно на свете нет.
Иван СЕДОВ
У реки
Развесивши темные косы,
Таинственной неги полны,
Стоят, наклонившись, березы
В объятьях немой тишины.
Сверкает отливом багряным
Костер рыбака вдалеке,
И дремлет, накрывшись туманом,
Вода в загрустившей реке.
А воздух сгоревшего лета,
Как свежее сено, душист!
Колеблется в бликах рассвета
Росою забрызганный лист.
Задумчивый бронзовый месяц
Над лесом, как лебедь, плывет -
Незримые крылья развесив,
С собою манит и зовет.
И хочется в сонные дали
Взлететь, и кружить, и кружить...
И петь, позабыв все печали:
Как славно, как радостно жить!